«Гробы перепутали, тела не узнали»: владелица ритуального агентства — об этике, ценах и всякой «паранормальщине»

С профессией ритуального агента связано множество стереотипов: наживаются на горе, получают информацию незаконно, не гнушаются ничем. Насколько это правда? Героиня «КП-Екатеринбург», владелица похоронного агентства, согласилась рассказать о своей работе без купюр — но попросила не называть имени и города. Её история — это и быт, и драма, и человеческая боль.

Как она попала в профессию

В 16 лет её отец открыл ритуальное агентство, а сама она начинала с табличек для могил и обивки гробов. Первый конфуз случился, когда перепутали гробы: женщину похоронили в слишком большом, а мужчина не влез в маленький — пришлось экстренно искать замену. В 26 лет она стала агентом и занимается этим уже пять лет.

О ценах и этике

Стандартные похороны с деревянным гробом, крестом и трансфером — 80–100 тысяч рублей. С отпеванием и поминальным обедом — до 150–180 тысяч. Агент получает 10–20% от суммы, копальщик — 5–7 тысяч за могилу. Есть агенты, которые с порога спрашивают: «Есть 200 тысяч?» — и уходят, если денег нет.

Профессиональная этика строга: всегда тёмная одежда, никогда не говорить «Добрый день» — только «Здравствуйте». Платок в церкви не надевает: «Я не молиться, а работать».

Конкуренция и «сливы»

Конкуренция жестокая — в Самаре ритуальщики устроили перестрелку на кладбище. Но главная несправедливость, по мнению героини, в том, что агенты часто узнают о смерти раньше родных. Информацию за вознаграждение продают из дежурных частей и диспетчерских. Раньше цена была 1–2 тысячи за адрес, сейчас — 5–10 тысяч. Сама она этим не пользуется.

Мистика и человеческие ошибки

Однажды вещи покойной пожилой женщины, оставшиеся у неё дома, «оживали» по ночам — открывался холодильник, звенели ложки. Пришлось спать с включенным светом. А ещё был случай, когда санитары перепутали тела двух пожилых женщин с созвучными фамилиями — родственники чуть не увезли чужую бабушку.

О жизни и смерти

Героиня работала до самых родов и вышла на выезды, когда дочке было 1,5 месяца. Ей не раз бросали обвинения в том, что она «обдирает» людей, но она считает иначе: «Похороны — тоже работа. Я беру на себя всё — документы, морг, кладбище, организацию». С некоторыми семьями они продолжают общаться. Одна клиентка, ставшая соседкой, сказала: «Боль со временем утихает, а теплое отношение к тебе за оказанную помощь — остается».