Год назад в Нижнем Тагиле прогремел взрыв в многоэтажке, унесший жизни 11 человек, включая шестерых детей. Среди жертв была 12-летняя дочь Елены Сербиновой. Экспертиза из Кирова указала на ее квартиру как эпицентр трагедии, что привело к обвинению матери по нескольким статьям, включая причинение смерти по неосторожности. Однако Сербинова и ее адвокат ставят под сомнение выводы следствия, а недавний "эксперимент" с сертификатами судебных экспертов только усилил подозрения.
Ура.ру выяснило, как экономистка за считанные дни стала "специалистом" по взрывам и почему это может перевернуть дело. Эксперты кировского центра, проводившие анализ, пришли к выводу, что взрыв произошел в квартире Сербиновой на первом этаже. Женщина отрицает это: семья переехала в Екатеринбург, газ был перекрыт, а перед ЧП проверку проводили газовики без замечаний. Следствие опиралось на показания двух медиков, оказывавших первую помощь Полине Сербиновой. Девочка, пробывшая под завалами 9,5 часов с тяжелыми травмами, якобы заявила, что была в своей квартире с друзьями во время взрыва. Адвокат Алексей Гольцев предполагает: ребенок мог быть в шоке или под обезболивающим, что исказило воспоминания.
Экспертиза подвергается критике: многие выводы "вероятностные", а вопросы касались только квартиры Сербиновой, игнорируя подъезд или подвал.
В отчаянии Сербинова, лишившаяся дочери, обратилась к Александру Бастрыкину с видеообращением, указав на несостыковки. Ответа не последовало, и обвинение осталось в силе — женщине грозит срок и миллионные иски. Чтобы разобраться, она изучила резюме кировских экспертов: стаж от года, сертификаты из петербургской фирмы. Позвонив туда, Сербинова заявила о желании стать судебным экспертом — и получила прайс: 6 тысяч рублей за специальность. С тремя — 18 тысяч, но с "скидкой" — 9 тысяч на человека. Сосед по дому, потерявший дочь, Михаил Касьянов, купил шесть сертификатов на двоих за 27 тысяч. Им прислали удостоверения о повышении квалификации — без курсов или экзаменов.
Это может стать поворотом: если сертификаты окажутся фиктивными, дело рискует рухнуть.
Ура.ру выяснило, как экономистка за считанные дни стала "специалистом" по взрывам и почему это может перевернуть дело. Эксперты кировского центра, проводившие анализ, пришли к выводу, что взрыв произошел в квартире Сербиновой на первом этаже. Женщина отрицает это: семья переехала в Екатеринбург, газ был перекрыт, а перед ЧП проверку проводили газовики без замечаний. Следствие опиралось на показания двух медиков, оказывавших первую помощь Полине Сербиновой. Девочка, пробывшая под завалами 9,5 часов с тяжелыми травмами, якобы заявила, что была в своей квартире с друзьями во время взрыва. Адвокат Алексей Гольцев предполагает: ребенок мог быть в шоке или под обезболивающим, что исказило воспоминания.
Экспертиза подвергается критике: многие выводы "вероятностные", а вопросы касались только квартиры Сербиновой, игнорируя подъезд или подвал.
"Почему не обратились в МЧС или ФСБ, а выбрали частный центр в Кирове?" — недоумевает Гольцев.Свердловское МВД изначально предлагало свою экспертизу, но выбор пал на внешний центр.
В отчаянии Сербинова, лишившаяся дочери, обратилась к Александру Бастрыкину с видеообращением, указав на несостыковки. Ответа не последовало, и обвинение осталось в силе — женщине грозит срок и миллионные иски. Чтобы разобраться, она изучила резюме кировских экспертов: стаж от года, сертификаты из петербургской фирмы. Позвонив туда, Сербинова заявила о желании стать судебным экспертом — и получила прайс: 6 тысяч рублей за специальность. С тремя — 18 тысяч, но с "скидкой" — 9 тысяч на человека. Сосед по дому, потерявший дочь, Михаил Касьянов, купил шесть сертификатов на двоих за 27 тысяч. Им прислали удостоверения о повышении квалификации — без курсов или экзаменов.
"Это филькина грамота: нет часов обучения, места, ничего. Мы стали экспертами за день, без образования — я экономист, сосед юрист", — комментирует Касьянов.Он и Сербинова, как потерпевшие, не винят соседку в трагедии и считают экспертизу необъективной. Ходатайство о допросе Сербиновой отклонили, обвинив в затягивании дела.
Это может стать поворотом: если сертификаты окажутся фиктивными, дело рискует рухнуть.